Время то и время это

Сообщения на разные темы.
Правила форума
Запрещается оставлять нецензурные сообщения, ссылки на неприличные, неэтичные сайты и картинки, непристойные и незаконные предложения.
ВНИМАНИЕ: Администрация форума оставляет за собой право удалять любые материалы, сообщения и пользователей из этого раздела без всякого предупреждения.
demon
Знаток
Знаток
Сообщения: 5
Зарегистрирован: 28 апр 2021, 04:04
Благодарил (а): 60 раз
Поблагодарили: 17 раз

Re: Время то и время это

Непрочитанное сообщение demon » 06 май 2021, 02:39

Познавательная беллетристика. Можно сказать ностальгия по старым допенсионным временам.



Аватара пользователя
admin
Администратор
Сообщения: 201
Зарегистрирован: 24 июн 2015, 06:16
Благодарил (а): 2339 раз
Поблагодарили: 446 раз

Время то и время это

Непрочитанное сообщение admin » 01 май 2021, 03:46

Превратности времени.

Каждая эпоха — помимо собственного стиля, идей или «воздуха», — живёт в своём ритме.
У времени есть скорость. Время — оно как ветер, как дождь, оно то летит и сбивает нас с ног мгновенностью перемен, а то еле капает, еле идёт, и нетерпеливый человек не находит себе места и ждёт, что вот-вот всё переменится, — но ничего не происходит.

Моё поколение — то, которое уместно было бы назвать последними советскими детьми, последними людьми двадцатого века, — в этом смысле застало две противоположные во всём эпохи, и разница между ними уже такова, что её нужно долго и тщательно объяснять тем, кто этого контраста уже не застал.

Эти две эпохи, граница которых проходит по 2000 году — пятнадцать лет «до», и вот уже двадцать лет «после», — их разделяет вовсе не только политика, как может казаться. Это целые враждебные миры — и один мир был быстрый, а другой — до сих пор медленный.

l.jpg
Были времена!
l.jpg (28.65 КБ) 518 просмотров

В конце двадцатого века мы жили в быстром времени — и оно так спешило, что сожгло себя полностью, так что его уже сейчас надо реконструировать как археологические черепки.

Это было время, когда человеку было свойственно не вполне понимать, в каком он живёт государстве, и как оно называется, и что такое его границы и его законы, его гимн и его флаг, и не случится ли так, что завтра это государство ещё раз, как в сказке, ударится о землю и поменяется снова. Сатирик, который вместо президента поздравляет народ в телевизоре 31 декабря, олимпийская команда неведомо какой страны под белым флагом (но не из-за допинга, а «просто так»), путаница с валютами, разные парламенты и кабинеты министров, заседающие врозь, но одновременно, — разве что русские люди 1917−1918 года, к несчастью для них, знали толк в подобных зрелищах, и даже более мрачных.

Это было время, когда огромными толпами зрителей, слушателей и читателей управляли знаменитости — издалека или буквально со сцены, — и сила влияния этих знаменитостей, возникавшая иногда за какие-то месяцы, казалась несокрушимой и вечной. Везде сотворялись кумиры, неважно, истинные или ложные, — Солженицын, Бродский и Довлатов, Шевчук, Цой и Тальков, Сахаров, Гдлян — Иванов и Ельцин, и жизнь миллионов была как будто бы подчинена тому лозунгу, припеву или афоризму, который эти люди роняли сознательно или случайно.
Невозможно было представить, что впереди — мир, где не только эти и прочие имена сильно поблекнут, но и перестанут возникать новые, а пространство общественных интересов развалится на множество мелких сегментов, каждый из которых равнодушен к соседним.

Это было время, когда всё было впервые — словно бы в фильме про волшебника-Эдисона из девятнадцатого века, который с цирковым блеском мечет на стол свои фонографы и телефоны. Первый частный ресторан. Первый мобильный телефон. Первый свободный рок-фестиваль. Первый фильм с официально раздетыми людьми. Первый банк. Первый закопанный в лесу — после пыток утюгом — несчастный банкир. Первый американский бутерброд. Первая афера — и первые люди, обманутые на большие деньги. Первый сайт в интернете. Первое разочарование в так называемом Западе. Первый укол ностальгии по советскому прошлому. Первое всё.

Это было время невозможного — в глазах современного человека — могущества информации. Время, когда не то что популярными, но чуть не сакральными делались то телевизор, то литературные журналы, то ежедневные газеты, то кассета с переписанным новым альбомом какой-то группы, за которой стоило ехать через весь город, то возможность попасть на чужую работу — и там быть допущенным за компьютер, чтобы набрать неумелыми ещё руками адрес, получая удивительное электронное письмо. Источники информации стремительно меняли пароли и явки: телепрограммы закрывались, газеты покупали и сбывали олигархи, на смену кассетам и виниловым пластинкам приходили DVD-диски, являлись волшебные пейджеры, интернет был страницей в журнале, специальной рубрикой под названием «интернет» (смешно, но ведь именно так и было), где демонстрировались обложки сайтов и рассказывалось об их появлении, — но тогдашний человек, лихорадочно поглощавший всё новое, мгновенно ориентировался в этой смене декораций и нисколько не удивлялся, что жанры и методы жить и что-то узнавать через пару лет уже безнадёжно устаревали.

Это было время, которое до такой степени утвердило себя как норму — безумную норму непрерывных перемен, — что жившие внутри этого потока, и особенно молодые, уже не представляли, что бывает и по-другому. Что произойдёт переключение скорости. Замедление.

Но это произошло.

Характерное свойство новой эпохи состоит в том, что все её новости можно пересказать за три минуты, да и то — придётся подумать, что же такого случилось за эти двадцать лет. Представьте себя в роли такого рассказчика.

— Ну, что тут было. Да почти ничего. Крым вот вернули. Сейчас вирус ходит, надо носить маски. А что ещё произошло… Даже не знаю. Мобильные телефоны теперь у всех есть. Хорошие мобильные телефоны. Мобильные телефоны с интернетом и фотоаппаратом. И можно без всяких газет, без компьютера, где угодно, хоть на сеновале — нажать на кнопку и прочитать, что все вокруг — ******, ну и отправить на всеобщее обозрение свою рожу. Вот, собственно, и всё.

Бессобытийное, еле ползущее время.

Но замечательное, хотя и малозаметное отличие нашего медленного двадцать первого века — от прежнего и похожего цикла, что начался с отставкой Никиты Сергеича и закончился с воцарением Михал Сергеича, состоит в том, что наша медленная эпоха ползёт вопреки привычной вере в перемены.

Советский мир скептически думал, что оттепель — это счастливая, но временная странность, тогда как шамкающий застой — это неизбежный и бесконечный порядок вещей, прочность которого никем всерьёз не оспаривалась, пока всё не рухнуло. Теперь — всё наоборот. Обаяние — или, если угодно, зловещее воздействие — быстрого времени до сих пор давит на психику, и все эти двадцать лет мы живём среди шума предсказаний, что нынешняя жизнь закончится прямо сейчас, ну, ещё через пять минут. Что падение рубля, эпидемия, война или уличная демонстрация — поставят точку. Но этой точки всё нет и нет, и медленное время упрямо не заканчивается, радуя консерваторов и огорчая либералов. Хотите перемен? Вот вам ещё один телефон, ещё моднее и ещё дороже.

И можно было бы сделать много политических выводов из этого столкновения двух эпох, когда мы сначала бежали, бежали, не разбирая дороги, а потом вдруг остановились — и обстоятельно, никуда не торопясь, поползли.

Посмеяться над людьми, которые любили думать, что кавалерийский прогресс лихо опрокидывает всё морщинистое, всё вчерашнее, но оказались приклеены к вязкому веществу новой жизни, — или не смеяться, а, наоборот, посочувствовать им.

Обругать людей, воцарившихся в этой вязкости, тех, кто почти что дышит запретами, инструкциями, бессмысленными бумажками на любой случай, — или не ругать, а похвалить их за то, что они своим бюрократическим маразмом удерживают нас от хаоса.

Но интереснее другое. Интереснее и грустнее.

Дело в том, что скорость времени влияет на понимание и принятие законов жизни как таковой. И, в частности, её печальных законов.

Быстрое время — когда всё громко обваливается и суетливо воссоздаётся, — отчасти примиряет человека со сменой поколений, со старением и смертью.

«Не сетуйте: таков судьбы закон;

Вращается весь мир вкруг человека, —

Ужель один недвижим будет он?"

Но если мир несколько притормаживает это своё вращение, изменения отдельной жизни кажутся несправедливыми.

Это логично, если ты вырос при свечах, а состарился при электростанциях, но если ты вырос при мобильном телефоне — и состарился при том же самом мобильном телефоне, разве что туда ещё добавили пару моднейших приложений, — разве это не ужасно?

Нынешнюю биографию можно уложить в несколько ипотечных кредитов — и заранее знать, что от рождения до смерти даже этот жадный процент не слишком снизится.

И, если рассуждать аккуратно и степенно, — от этой статичности вроде бы сплошная польза человеку. Живи себе, да плати вовремя, пей чай и будь уверен, что твой мир никуда не провалится.

Но чувство безнадёжности, чувство какого-то романтического отчаяния и тоски — нет-нет, да и прорывается сквозь стену этого консервативного спокойствия.

Если вокруг всё по-прежнему, то с какой стати я один должен стариться и распадаться?

И хочется бросить свой чай, хочется, чтобы мир наконец провалился — и, таким образом, скорость общего времени пришла в соответствие с твоей собственной скоростью.

Но это опасное чувство.

И если судьба дала нам медленное время, то можно сколько угодно скучать по быстрому, — но в реальности лучше к нему не приближаться.

Оттуда бьёт ток — и ветер перемен сбивает с ног.

Но мы всё ещё тихо ползём — и, сколько б мы ни жаловались, — спасибо и слава Богу.


Да это я.

Ответить Пред. темаСлед. тема

Вернуться в «Разное»